НОВОСТИ

Дорогие коллеги!

На сайте доступны аудиозаписи выступлений недавно прошедшего круглого стола "Что такое предательство?"

 
28 апреля 2010 г. состоится круглый стол "Что такое предательство? Моральные представления о нарушении лояльности как предмет исторического изучения"

Круглый стол будет проходить с 10 до 18 ч. в новом здании Государственной публичной исторической библиотеки по адресу: Москва, Старосадский переулок, д. 9, строение 1

 
21 апреля 2010 года состоится заседание семинара по исторической антропологии

Доклад:
Юлия Фёдоровна Игина
"Изображая ведьму: иконография ведьм в английской памфлетной литературе раннего Нового времени"

 
 Архив новостей


Мозохина Н.А.
Открытка как эпистолярный жанр путешествия начала ХХ века

 

В эпоху Нового времени широкое распространение во всех странах мира, в том числе и в России, получили открытые письма, выпускавшиеся большими и малыми, специализированными и неспециализированными издательствами, находившимися не только в крупных столичных центрах, но и городах глубинки. Открытки использовали не только как новый вид почтового отправления, их начали коллекционировать и даже изучать. Они выпускались на любой вкус и интерес. Можно было составить подборку видов какого-либо города или изображений цветов и животных, юмористических сюжетов или открыток, изданных с благотворительными целями. Коллекционирование открыток стало «увлечением века»; его не избежала даже английская королева Виктория, родственники которой формировали собрание этого вида почтовой корреспонденции от ее имени[1]. В Германии за двадцать пять лет с момента возникновения открытки доля использования этого вида почтового отправления возросла для внешней корреспонденции более чем на 1100%, в Венгрии - более чем на 2800%, а в Австрии - более чем на 7400%[2].

Стремительный рост популярности открытого письма, обретшего всемирную любовь всего за пятнадцать лет с момента своего возникновения на рубеже 1860-1870-х годов, не может быть обусловлен единственно развитием технических средств репродуцирования и легкостью получения большого количества копий акварельного или фото оригинала. М. Дворжак в своем исследовании «Шонгауэр и нидерландская живопись», говоря о возникновении немецкого искусства ксилографии, заметил следующее: «Мы сейчас далеки от того, чтобы определять возникновение новой ветви искусства, нового художественного языка случайными открытиями или побуждениями технического порядка. Всегда и везде духовная потребность является первоисточником - в искусстве и всюду в истории духовной эволюции человечества»[3]. Открытка тоже является одним из аспектов этой эволюции, со своей стороны характеризуя ее основные направления. Это не просто вид почтового отправления, но целое культурное явление рубежа ХIХ-ХХ столетий, изучение которого невозможно ограничивать рамками какой-либо одной научной дисциплины. Открытка становится одним из символов эпохи модерна, который, благодаря своему теснейшему слиянию с повседневной культурой, скрыт от беглого взгляда стороннего человека, но постепенно раскрывает свои нюансы и глубокие смыслы, в нем заложенные, перед исследователем, решившим заняться вплотную его проблематикой.

Эпоха Нового времени, особенно начиная со второй половины ХIХ столетия, характеризуется ростом «скорости» жизни: появляются новые средства связи, развивается транспорт, расстояния, ранее казавшиеся непреодолимыми, оказываются легко доступными. В этой атмосфере всеобщей спешки традиция написания писем, длинных и наполненных личными чувствами или философскими раздумьями, оказывается не всегда уместной. Ей на помощь приходит открытка, по краткости своего текстового сообщения родственная телеграмме и призванная удовлетворить требованиям общества сократить время для письменного общения с друзьями и родственниками. Появление иллюстраций на ней было обусловлено принципиальными изменениями психологии социума, отныне требующего визуальных удовольствий везде и во всем. Открытка целиком не заменяет функцию традиционного письма, напротив, письмо и открытка мирно сосуществуют в обретении каждым своей сферы бытования.

Одним из важнейших контекстных составляющих бытования открытого письма является его функционирование в качестве своеобразной модификации эпистолярного жанра для путешественников. С этой точки зрения можно сказать, что открытка, то есть бланк почтовой карточки с иллюстрацией, была придумана и создана специально для путешествий. Массовый рост доли путешествующих, заставивший заговорить о туризме не только как об интересном и захватывающем виде отдыха, но об образе жизни, вызвал необходимость в отсылке кратких сообщений по ходу следования о благополучном достижении следующего пункта. Это было характерно не только для России, но и для стран Европы, Америки, Азии, поскольку в ХIХ столетии происходило настоящее открытие мира для всех и каждого.

Открытка становится для путешественника своеобразным маркером его пути, обозначая лишь его краткие остановки. Таковы, например, посланные литератору Ф.Д. Батюшкову сестрами-художницами А.П. и В.П. Шнейдер открытки из их заграничных путешествий в период 1906-1909 годов[4]. Они становятся весточками из путешествия, которые могут отсылать к имевшим место ранее разговорам о той или иной местности. Освоение чужих пространств здесь всегда сопровождается необходимостью в оставленной дома константе человеческих отношений, связь с которой осуществляется именно через открытку. Она становится знаком «наличия всегда», в любую минуту, малой родины, является своеобразным универсальным (используется во всем мире) стабилизатором в абсолютно новом для путешественника мире, где наличествуют совершенно другие культурные нормы и правила, а характер повседневной жизни путешественника резко меняется в отличие от устоявшейся в его жизни традиции.

Во время длительных остановок в гостиницах, лечебницах и т.п. открытка используется значительно реже. Появляющееся в эти моменты у путешественника время для размышлений от увиденного в совокупности с возможностью в спокойной обстановке изложить их на бумаге способствует обращению к эпистолярному жанру письма. Именно поэтому почтовая бумага с фирменным штампом гостиницы или пансионата, как и в ХIХ столетии, в начале ХХ века благополучно продолжает существовать.

Таким образом, открытки отправляются «из пути», письма же - из конечной точки путешествия, и они имеют совершенно разные цели своего отправления. Хотя и те и другие маркируют географию поездки, открытые письма из попутных точек на пути к цели несут иные смыслы. Они скорее «сообщают» о том, что путешественник в данный момент времени является таковым.

Открытка путешественника - это в первую очередь видовая открытка. Она была не просто востребована обществом, оно в ней нуждалось. Видовая открытка - почти ровесница собственно открытого письма. Первая серия немецких почтовых карточек с видами датируется 1872 годом, то есть появилась спустя два года после введения в почтовое обращение собственно открытого письма. Известно, что первым издателем подобных открыток был Дж. Х. Лошер, издавший серию видов Цюриха[5]. Вскоре это нововведение было заимствовано владельцами гостиниц и ресторанов, издававшими до этого почтовую бумагу с рисунками, изображавшими в рекламных целях здания, в которых располагались эти учреждения. Популярность и широта распространения этого жанра открытых писем были так велики, что некоторые правительства государств подумывали об обложении таких писем особой пошлиной[6]. Немецкий исследователь открыток Хорст Хилле так объясняет популярность видовой почтовой карточки в конце ХIХ - начале ХХ веков: «Мотивы родины или места отдыха, которые часто посылались друг другу, возник в середине 1870-х годов внутри исконного чувства новизны, и в этих мотивах издатели правильно разглядели выгодное средство массовой коммуникации. Отправить знакомым дружеский привет о своем месте пребывания оказалось так же просто, как совершить ознакомительную поездку, и одновременно благодаря этому с легкостью стало возможно узнать жизненный статус человека»[7].

«Привет из Петрограда. Поклон Анне Ефимовне и Кошке. Целую, твой В. Ротенберг».
Адресная сторона открытки С. Мюллера «Гостиница «Астория», Санкт-Петербург» с изображением фасада гостиницы.
Из собрания автора

Интересно проследить эволюцию видовой открытки, которая даже в свой короткий период «Золотого века» видоизменялась. В конце ХIХ столетия повсеместное распространение получили мультивидовые открытки, получившие в филокартии специальное наименование - «Gruss aus...», дословно переводимое на русский язык как «Привет из...», по часто встречающейся на них надписи, например, «Привет из Москвы». На этих открытых письмах, используя принцип монтажа нескольких изображений, обычно помещалось несколько фотографических или рисованных (раскрашенных по фотографии) видов одного города или местности, объединенных легким флореальным или орнаментальным узором. Современный московский филокартист А. Шестимиров полагает, что источником этого «стиля» были германские банкноты, принцип оформления которых был близок дизайну почтовой карточки, или иллюстрации в европейских журналах, компоновавшиеся в целые серии рисунков с единым художественным обрамлением.[8] Совершенно очевидно сувенирное предназначение этих карточек.

2.	Открытка типа «Gruss aus…» («Привет из…»). Иллюстрация из альбома «Привет из Москвы. Москва на старых открытках» (М., 2004).

Открытка типа «Gruss aus...» («Привет из...»). Иллюстрация из альбома «Привет из Москвы. Москва на старых открытках» (М., 2004)

В России, где Почтовое ведомство разрешило выпускать частным издателям иллюстрированные открытки лишь в середине 1890-х годов, открытки этого типа встречаются очень редко. Более того, многие из них были отпечатаны специально для российского рынка в Германии, поэтому часто их надписи содержат орфографические ошибки. Нужно особо подчеркнуть также и тот факт, что до 1904 года на адресной стороне открытых писем разрешалось писать только адрес. Текст послания, если он был, помещался на рисуночной стороне. В виде исключения Всемирный почтовый союз разрешал на адресной стороне поздравительные надписи нейтрального характера без обращения к конкретному лицу. Чтобы это неудобство устранить, издателям приходилось выпускать рисунки на полбланка со специально отведенным местом для послания.

Когда в 1904 году адресная сторона была разделена на две половины - для адреса и для послания, - картинка стала занимать всю поверхность открыточного бланка, хотя уже в начале ХХ века появляются открытки с изображением одного конкретного вида и значительным уменьшением площади для письма, которая сводилась к узенькой полоске по нижнему краю. Очевидно, что сувенирное назначение открытки к началу ХХ века было утрачено. На смену сувенирной открытке для случайного, любопытствующего путешественника пришла открытка путешественника любопытного и целеустремленного, который приобретает не первую попавшуюся сувенирку, а тщательно подходит к выбору наиболее интересных видов тех памятников, которые особенно поразили только его, личное впечатление.

Анализируя характер использования открыток, можно сделать заключение об отношении человека к своей поездке. Использование иллюстрированной открытки для послания подразумевало под поездкой именно путешествие, которое понималось как открытие для себя лично новых мест. В моменты путешествия ему необходимо было делиться зрительными впечатлениями со своими родственниками и знакомыми. Поэтому видовая открытка становится непременным атрибутом такого путешествия. Естественно, ею не пользуются в деловых поездках, и она почти полностью отсутствует в деловой переписке. В этих случаях использовали так называемые почтовые карточки без иллюстрации, которые были в ходу параллельно с иллюстрированной открыткой. Их также пересылали по почте в открытом виде, и стоили они дешевле открытых писем. Таким образом, использование иллюстрированной открытки для послания характеризовало поездку именно как путешествие, особо выделяя ее из ряда других поездок.

Открытка часто сопутствует культурным и образовательным поездкам, особенно в художественной среде. Во время своих турне по России и, в основном, по странам Европы художники и историки искусства часто пользовались ею как учебным пособием, посылая оставшимся на родине товарищам недоступные тем изображения памятников искусства. Например, упоминания о подобной пересылке можно встретить в переписке искусствоведов и художников П.М. Дульского и Г.К. Лукомского, особенно много в письмах, относящихся к их ученическим годам[9]. Здесь открытка была призвана заменить альбомы по искусству, которых на русском языке почти не было, и стать, как о ней часто говорили, своего рода «справочной книгой». И открытка здесь становится своеобразной визуализацией зрительных впечатлений. Однако не всегда она могла им соответствовать. Так, в сообщениях на открытых письмах деятелей культуры начала ХХ века иногда можно встретить замечания о том, что они не нашли в продаже открыток с фотографиями, которые бы передавали истинное содержание и характер памятника архитектуры.

4.	«Страшно трясет. Еду хорошо. Целую тебя и Зику. Ростов – плохо! Не тот тон». Адресная сторона открытки Н.К. Рериха «Ростов. Кремль». Автограф, предположительно, Н.К. Рериха. Художник пишет о качестве воспроизведения открытки. Из собрания автора.

«Страшно трясет. Еду хорошо. Целую тебя и Зику. Ростов - плохо! Не тот тон».
Адресная сторона открытки Н.К. Рериха «Ростов. Кремль». Автограф, предположительно, Н.К. Рериха.
Художник пишет о качестве воспроизведения открытки. Из собрания автора.

Если проанализировать хранящуюся в архивах переписку начала ХХ века, в которой от четверти до половины единиц посланий составляют именно открытки, то можно отметить, что своим знакомым путешественники отправляли открытки с изображениями наиболее поразивших или интересных для них достопримечательностей с характерными авторскими приписками о своем непосредственном впечатлении от увиденного. Это может быть восхищение, разочарование, меткое наблюдение, но оно всегда окрашено личностью путешественника. Однако этот рассказ о путешествии, даже дополненный личными замечаниями, всегда заведомо будет отрывочным. Открытка дает фрагментарное представление о посещенном месте, причем эта фрагментарность по сравнению с другими следами путешествия (дневники, письма) предельно максимальна. По ней можно проследить путь, но не установить все частные моменты и события этого путешествия. Она представляет собой эмоциональный рассказ, относящийся каждый раз к каждому конкретному моменту времени.

Подобные «открытки из путешествия» для человека, далекого от искусства, могли восприниматься как своеобразное творчество. Если художник мог совершить живописное путешествие, оставить себе на память рисунки с видами посещенных им мест, которые, конечно, при этом могли носить характер штудий, изучающих особенности природы того или иного края, то обычный человек до конца ХIХ столетия мог в этом отношении рассчитывать только на свою зрительную память. Фототехника еще не была столь совершенна, чтобы ею мог воспользоваться абсолютно любой путешественник, и открытка становится неким символом творческого подхода путешественника к своей поездке. Благодаря многочисленности выпускаемого ассортимента можно было составить свой «рассказ» о поездке, поэтому видовое открытое письмо воспринимается как своеобразный эквивалент жанру живописных путешествий.

Путешественник мог использовать открытку и как «фотографию на память», составлять из открытых писем по возвращении целые альбомы, как сейчас практикуется с фотоснимками. Открытки с фотографическими изображениями тех или иных мест быстро стали любимейшим объектом коллекционирования. Подобные иллюстрированные карточки были на первом месте по популярности у собирателей среди других жанров открытых писем. Известно, например, что открытки с фотографическими изображениями достопримечательностей собирал В.В. Кандинский и использовал их наряду с собственными фотоработами для создания своих будущих композиций[10]. Поэтому многие дожившие до настоящего времени иллюстрированные видовые почтовые карточки не имеют не только отметок о прохождении почты, но и даже каких-либо посторонних надписей. Таким образом, приобретение открытки делается с целью дальнейшего воспоминания о поездке, а присутствие рядом изображенного на ней объекта является дополнительной возможностью выбора наиболее удачного снимка, передающего его характерность с наиболее выгодной для этого точки зрения. Понятно, что в этом открытое письмо предшествует массовой доступности фотографии.

В ходе путешествий домой обычно посылались открытки местного производства, приобретенные в ходе поездки. Знакомым, обретенным в результате путешествия, по возвращении домой посылались открытки, выпущенные в своем родном городе и с его видами. В свою очередь, новые знакомые не всегда знали эти места, поэтому открытка становилась способом межкультурной коммуникации. Этому способствовал и выпуск не просто видовых открыток, но открыток-«типов» той или иной местности. Таким образом проходил своеобразный культурный обмен визуальным опытом, который, в свою очередь, граничил с обычной практикой общения (или этикета) воспитанного человека.

Парадоксально, но главенствующий жанр открытки - поздравительный, из которого собственно она и возникла, - получил гораздо меньшее распространение, чем видовая открытка. В России, например, всегда наблюдалась нехватка открыток к праздникам, выпускаемых отечественными издателями. Немецкие издатели, снабжавшие российский, да и весь европейский рынок открытки в целом, выпускали поздравительные открытки, символика которых не соответствовала православной традиции. Поэтому открытки любой другой сюжетной принадлежности воспринимались обществом как поздравительные и часто использовались по этому назначению, хотя на них мог быть помещен снимок какой-либо местности или воспроизведена картина какого-либо художника. Собственно открытка, в том числе и обычная видовая, стала синонимом поздравительной карточки. Обращение к ней в своем послании также служило целью особо выделить его, подчеркнуть свое индивидуальное отношение к конкретному адресату. Этот же характер ее использования можно проследить и в открытках, посланных из путешествий.

Для путешественников выпускаются и специальные оригинальные открытки с рисунками, созданными художниками специально для этой цели. Весьма характерны в этом отношении рисунки открыток Елизаветы Бем «Помолись, да и в путь пустись! Смелому Бог в помощь!» (издание Общины св. Евгении), «И холодно, и голодно, и до дому далеко!» (два варианта рисунка: издание Э. Сванстрема и издание И.С. Лапина), «Издалека путь держу, три короба вестей несу!» и «Три дороги, три пути, по которому идти? Вправо, влево иль вперед?» (издание «Ришар»).

6.	Е.М. Бём. Помолись, да и в путь пустись! / Смелому Бог в помощь! Открытка издания Общины св. Евгении. Из собрания автора.

Е.М. Бём. Помолись, да и в путь пустись! / Смелому Бог в помощь!
Открытка издания Общины св. Евгении. Из собрания автора

Интересна серия открыток «Поездка на воды», исполненная по специальному заказу «Контрагента печати» Е.П. Самокиш-Судковской, популярным книжным иллюстратором начала ХХ века изданий для массовых библиотек. Серия не только раскрывала тему путешествий, но и была предназначена непосредственно для распространения на железнодорожных станциях. На рисунках из серии последовательно развивается история любовных отношений двух пар, случайно встретившихся и познакомившихся в поезде при поездке на лечение. Художница с тонким юмором показывает, как по мере улучшения их здоровья возникает взаимный интерес, симпатия и, наконец, любовь. Идиллические картины жизни русской аристократии проходят на фоне живописных пейзажей Швейцарии.

Е.П. Самокиш-Судковская. В обратном пути. Открытка из серии «Поездка на воды» издания Товарищества «Контрагент печати». Из собрания автора.

Е.П. Самокиш-Судковская. В обратном пути.
Открытка из серии «Поездка на воды» издания Товарищества «Контрагент печати».
Из собрания автора

Характер рисунков серии целиком заимствует стилистику западноевропейской открытки Ар Нуво, как и сама затронутая в них тема флирта во время лечения на водах. Кроме того, эта серия характеризует основной контингент путешествующих по железной дороге и собственно определяет характер целей таких поездок.

Чтобы служить маркером или своеобразной картой путешественника, открытка должна была получить определенные преимущества своего распространения. Помимо установки киосков на главных городских площадях и улицах, их ставили на всех железнодорожных станциях и вокзалах, а также на речных пристанях. Продажа открыток на железнодорожных вокзалах была очень прибыльным предприятием. Широкую известность приобрели киоски Контрагентства А.С. Суворина и Кº. Долгое время даже считалось, что А.С. Суворин был монополистом в этом деле, получив от Министерства путей сообщения в аренду книжные и газетные киоски на всех железнодорожных станциях России[11], но при ближайшем рассмотрении это оказалось не совсем так, хотя к обретению монополии он всячески стремился[12]. Контрагентство специализировалось на издании открыток с видами практически всех городов и местностей России.

Издание видовой открытки заведомо обеспечивало ее издателю коммерческий успех. Этим занимались как крупные столичные типографии (фототипия «Шерер, Набгольц и К », издательства «И. Дациаро» и А.С. Суворина), так и провинциальные писчебумажные магазины, аптеки, фабрики практически во всех населенных пунктах Российской империи. Естественно, что не всегда качество снимков и отпечатков было на высоте, но о том, что даже эти несовершенные работы пользовались спросом, свидетельствуют их многочисленные переиздания, а также история издательства при Общине св. Евгении, одного из крупнейших открыточных издательств конца ХIХ - начала ХХ века.

Когда в начале ХХ столетия в него пришли работать «мирискусники» во главе с А.Н. Бенуа, оно обратилось к широкому выпуску репродукционных образовательных открыток, которые, как впоследствии оказалось, пользовались незначительным спросом. В результате в 1905 году фирму постиг финансовый кризис, выбраться из которого помог один из ее сотрудников В.Я. Курбатов, который принял решение обратиться к изданию видовой открытки в массовом масштабе, что не только спасло фирму от разорения, но и позволило ей в скором времени начать книгоиздательскую деятельность, требующую более значительных единовременных вложений средств.

В стремлении познакомить публику «в самых глухих медвежьих углах»[13] России с выдающимися произведениями искусства прошлых веков и творчеством современных художников, Общиной св. Евгении по аналогии с Контрагентством А.С. Суворина было задумано создание специальной сети киосков, которые устанавливались бы на вокзалах, узловых железнодорожных станциях и других людных местах во всех крупнейших населенных пунктах России. 2 мая 1903 года Попечительным комитетом Общины было получено особое разрешение от министра путей сообщения на «право установки на железнодорожных станциях в Санкт-Петербурге и Москве, в залах I класса витрин для продажи художественных открытых писем Красного Креста»[14]. Первый подобный киоск был открыт в конце 1903 года на Николаевском (ныне Московском) вокзале в Петербурге[15]. Известно, что продажа в нем открыток дала «хорошие результаты»[16]. Впоследствии такие киоски были устроены на всех петербургских и московских вокзалах, а также на многих узловых станциях.

Дело организации киосков продвигалось столь стремительно, что товарищ председательницы Попечительного комитета фрейлина графиня О.Ф. Гейден в своем письме заведующему изданиями Общины Ф.В. Богданову-Березовскому отмечала: «Не увлекаетесь ли Вы слишком большим количеством витрин в каждом городе, ведь для этого надо держать стольких же продавцов и в общем это выйдет громадная сумма в расход... Предоставляю все на Ваше усмотрение, только высказываю Вам свое мнение»[17]. Один из своих киосков, расположенный в Алупке и имеющий оригинальное оформление в «восточном» стиле, Община даже своеобразно «прорекламировала», выпустив открытку с его фотоизображением.

В этих торговых точках можно было приобрести только издания со знаком Красного Креста. Интересно, что в 1908 году Община хотела получить исключительное право продажи открыток собственного издания на станциях железных дорог, но получила отказ в связи с уже имеющимися договоренностями с контрагентствами по торговле произведениями печати[18]. По воспоминаниям основателя «евгениинского» издательства И.М. Степанова, со своей стороны, «Контрагентство Суворина, имеющее обширную сеть газетных киосков, хотело видеть в нас конкурентов и приняло меры для устранения наших киосков. Оградило циркулярное распоряжение по казенным железным дорогам о том, что Красному Кресту дано преимущественное право»[19].

Однако история повседневности заставляет посмотреть на эти киоски и под другим углом зрения. Оказалось, что положение продавщиц киосков было незавидное. В одной из газет начала ХХ века была помещена заметка, подписанная псевдонимом Ноэль, под заголовком «Жертвы открыток», в которой говорится следующее:

 

         На вокзалах, в особо выстроенных витринах-клетушках, вы всегда можете увидеть бледное, худое женское личико, склонившееся над грудой пестрых разноцветных открыток.

         Это - продавщицы от Общины св. Евгении. Целые дни с небольшими перерывами часа по 2 - 2 ½ (смотря по расписанию поездов) и до 11-12 ч. вечера проводят они на вокзале.

         Сживаются с этой вокзальной жизнью, роднятся...

         Привыкают и к двусмысленным шуткам пьяных хулиганов, и к вечному страху перед внезапной ревизией (а вдруг не хватит?), и к вечной сутолоке и шуму.

         Благотворительная Община св. Евгении оплачивает их труд «вполне прилично» - 10 рублей в месяц жалования и 10% с проданных открыток.

         - Трудно, очень трудно, - жаловалась одна из этих несчастных, - на эти 10 рублей не только жить, хорошо одеваться надобно. Иначе кто же будет покупать у бедно одетой и некрасивой? Многие покупают эти открытки только в погоне за флиртом, за легкой победой... Да, и цены община ставит прямо невозможные. Те открытки, которые в магазинах стоят 4-5 копеек, у нас 10. При такой цене их много не продашь. Дай Бог, в хороший месяц рублей на 100-110, а больше на 80-90. Вот тут и живи как хочешь!

         Зато контроль у этой общины отлично поставлен.

         Контролеры на вокзале частенько бывают, и горе барышне, если она опоздает на 10-15 минут: и этого места лишиться может[20].

 Киоск по продаже открыток в Петербурге. Фотография 1912 года. ЦГА КФФД

Киоск по продаже открыток в Петербурге. Фотография 1912 года. ЦГА КФФД

Другая заметка, озаглавленная «Вокзальные барышни», - из петербургской газеты «Свет» от 13 июля 1913 г. - еще более детально описывает положение продавщиц в киосках Общины св. Евгении:

 

         За малейший просчет или закрытие киоска раньше срока - увольнение без объяснения причин. За пропажу открыток - вычеты из жалованья. Зависимость от вокзального начальства полнейшая. А начальство на вокзале начинается с жандармского вахмистра[21].

Однако без труда продавщиц этих киосков открытка не смогла бы обрести своего покупателя, которым и становился путешествующий. Более того, открытки, продаваемые именно в киосках при железнодорожных станциях, быстро стали особым объектом коллекционирования. Так, собирателем подобных открытых писем являлся известный в начале ХХ века германист, преподаватель немецкого языка и литературы, близкий знакомый А.А. Блока Ф.Ф. Фидлер. Его спутник, известный писатель Д.Н. Мамин-Сибиряк вывел его в одном из своих рассказов под именем «друг Фриц», который «...как сумасшедший, выскакивал на платформу, разыскивал киоск с газетами и неистово начинал отбирать открытки с видами Кавказа. Коллекционерство было его манией, и в его архиве в Петербурге хранились тысячи открыток, вывезенных им из разных путешествий. Он не обращал внимания на звонки, и мне приходилось ловить его на платформе и силой тащить в вагон. За мои материнские заботы вместо знаков благодарности друг Фриц угрожающе рычал на меня, как рычит собака, у которой отнимают самую дорогую кость... На мелькавшие по сторонам чудные виды он не обращал ни малейшего внимания и по десять раз принимался пересчитывать свои открытки, сортировал их, делал на обороте таинственные заметки карандашом и прятал, оглядываясь, в свой дорожный чемодан»[22].

Такой тип собирательства, когда коллекция видовых открыток могла строиться на основе открытых писем, приобретенных путешественниками во время своих странствий, приобрел массовые масштабы. Поскольку почтовые отделения существовали при всех крупнейших узловых станциях железных дорог, то каждый путешественник стремился приобрести открытки с местными видами и, более того, отправить их себе же домой почтой, чтобы получить документальное подтверждение своего путешествия в виде штемпеля на адресной стороне.

Подобный характер коллекционирования, который нельзя назвать серьезным, а также сращение изображения и краткого эпистолярного жанра придают открытке особые смыслы, позволяющие характеризовать психологическое состояние общественного сознания того периода не только в России, но и во всем мире. Тяга к путешествиям, за редким исключением, лишь случайно связанным с реальным риском для жизни, к открытию для себя лично (это в подавляющем большинстве случаев уже общеизвестные места) чего-то нового, любовь к подтверждению слов иллюстрацией и стремление составить подборку каких-либо единообразных предметов, попадающих время от времени в руки, более характерны для детского сознания, с восторгом глядящего на окружающий его мир и предметы этого мира.

Поэтому не удивительно, что в годы Первой мировой войны страх перед будущим прекрасно скрашивался патриотичными веселыми рисунками открыток, в которых главными героями выступали дети. Рисунки также снабжались юмористическими присказками или стишками, словесно иллюстрирующими изображение и добавляющими ему занимательности и бесстрашия. Многочисленны образы ждущих своих ушедших на фронт женихов девочек-невест, вносящих лепту в победу пошивом военной одежды или получающих весточку от своего возлюбленного. Все эти разнообразные мотивы, обыгрывающие тему войны с весельем и большой долей патриотизма, несомненно, внесли свой, и возможно значительный, вклад в подъем духа в русском обществе в начале военных действий. С другой стороны, детские образы делали восприятие войны проще. Подход к ней с позиции ребенка сглаживал ужасы и тяготы военных действий, снимая вопрос о возможности гибели от рук противника совсем. Война становилась игрушечной, марионеточной, но не реальным событием.

Для военных различными благотворительными комитетами выпускались специальные открытки, распространявшиеся бесплатно. Однако они не всегда были украшены рисунками, да и участие в военных действиях не располагало к особому подходу к выбору материала для письма.

Естественно, что в военные годы путешествия в массовом масштабе почти прекратились. Для России же и впоследствии для советского пространства традиция посылать открытки из путешествий почти прекратилась, поскольку поездки стали носить вынужденный характер. Да и сама открытка сильно видоизменилась. Из всех открыточных жанров сохранился только поздравительный, остальные, в том числе и видовые, стали прерогативой только коллекционной открытки, выпускавшейся в комплектах. Открытка и путешествие в России потеряли прежде столь тесную взаимосвязь между собой, какой она была на рубеже ХIХ-ХХ столетий.

 

 


[1] Staff F. The Picture Postcard and its Origins. New-York - Washington, 1966. P. 61.

[2] К двадцатипятилетию Всемирного Почтового Союза // Почтово-телеграфный журнал. Отдел неофициальный. 1900. Июнь. С. 793.

[3] Дворжак М. История искусства как история духа. СПб., 2001. С. 180.

[4] РО ИРЛИ, ф. 20, оп. 2, е.х. 55, лл. 1-14.

[5] Staff F. Op. sit. P. 50.

[6] Открытые письма с видами // Почтово-телеграфный журнал. Отдел неофициальный. 1899. Ноябрь. С. 1214.

[7] Hille H. Sammelobjeckt: Ansichtskarte. Berlin, 1989. P. 7-8.

[8] Шестимиров А.А. Самые первые // Жук, журнал для коллекционеров открыток. 2004. № 1 (март). С. 4.

[9] ОР ГРМ, ф. 109, е.х. 68.

[10] Турчин В.С. Образ двадцатого... в прошлом и настоящем. Художники и их концепции. Произведения и теории. М., 2003. С. 159.

[11] Тагрин Н.С. Мир в открытке. М., 1987. С. 53.

[12] Хильковский А.Е. Издавал ли Алексей Сергеевич Суворин открытки? // Филокартия. 2009. №1 (11). С. 14-17.

[13] ЦГИА СПб, ф. 202, оп. 2, е.х. 314, л. 145.

[14] Там же, е.х. 314, л. 4; там же, е.х. 2222, л. 9.

[15] Там же, е.х. 2225, л. 6об.

[16] Там же.

[17] Там же, е.х. 873, лл. 361-361об.

[18] Там же, е.х. 1422, лл. 59-59об.

[19] Степанов И.М. За тридцать лет. 1896-1926. Л., 1928. С. 29.

[20] ЦГИА СПб, ф. 202, оп. 2, е.х. 1639, л. 33а.

[21] Там же, е.х. 1703, л. 168.

[22] Мамин-Сибиряк Д.Н. Погибельный Кавказ. (Из летних рассказов) // Мамин-Сибиряк Д.Н. Старинка и новинка. Сборник рассказов для детей школьного возраста. СПб., 1909. С. 198-199.

 





Добавить комментарий:




Загрузка...


Отменные горячие туры для школьников.
Яндекс.Метрика